Айрширская колдунья (vapochka) wrote,
Айрширская колдунья
vapochka

Jim Butcher, Restoration of Faith

Я про себя выругался и бросился к ней по мосту, едва переводя дыхание. Между тем, рука сжала ее покрепче и принялась стаскивать в люк за ее спиной. Я услышал утробный смех, доносившийся из темной дыры, уходившей куда-то вниз, к опорам моста.

Она закричала: “Что это, что это? Уберите его от меня!”

- Сейчас! - крикнул я. Подбежал к люку, подпрыгнут и всей тяжестью приземлился на волосатую лапищу, аккурат на запястье, и каблуки моих ботинок впечатались в поганую плоть.

Из люка раздался рев, и пальцы разжались. Девочка выдернула свою ногу. Это ей стоило одного из ее дорогих башмачков и одного гольфа, но, зато она, всхлипывая, вырвалась на свободу. Я сгреб ее в охапку и попятился назад, избегая поворачиваться к люку спиной.

Я думал, что тролль не сможет протиснуться через такое маленькое отверстие, но это ему удалось. Сначала высунулась грязная рука, за ней показалось бугристое плечо, а следом – шишковатая голова с мерзкой рожей. Увидев меня, он зарычал и принялся выкарабкиваться наружу с какой-то нечеловеческой ловкостью, и вот он уже стоит посреди моста, отсекая меня от другого берега реки, точь-в точь борец-профессионал, ставший жертвой пластического хирурга, получившего образование заочно. В руке у него был топор с рукояткой около двух футов длиной, сделанной из чьей-то кости, и с подозрительными бурыми пятнами на лезвии.

- Гарри Дрезден, - пророкотал тролль. - Это моя добыча! Чародей забрал у Гогота его законную добычу. - Лезвие топора, со свистом рассекая воздух, описало две дуги по обе стороны тролля.

Я вздернул подбородок и стиснул зубы. Троллю никогда не следует показывать, что ты его боишься.

- О чем это ты, Гогот? Ты не хуже моего знаешь, что охота на смертных больше не дозволена. Так было постановлено конгрессом Небывальщины.

Физиономия тролля расплылась в совершенно тошнотворной улыбке.

- Все равно, - прорычал он, - гадкие детишки все равно мои. - Он прищурил свои глаза, в которых теперь полыхало голодное пламя. - Отдай мне ее! Сейчас же! - Он сделал было несколько шагов по направлении ко мне, набирая скорость.

Я поднял правую руку, собрав в нее немного воли, и серебряное кольцо на моем среднем пальце внезапно загорелось ясным, холодным огнем, сразу затмившим тусклый свет немногочисленных фонарей.

- Ты слышал о законе джунглей, Гогот? - спросил я, стараясь говорить как можно спокойнее. - Выживает сильнейший. Еще один шаг – и ты угодишь прямехонько в категорию слишком глупых, для того, чтобы остаться в живых.

Тролль зарычал, не замедляя хода и поднял увесистый кулак.

- Подумай об этом, отродье мрака, - продолжил я. - Свет, изливавшийся из моего кольца, достиг зловещего, можно сказать, термоядерного оттенка. - Еще один шаг - и ты превратишься в пар.

Тролль нехотя остановился. Его неестественно подвижные, словно резиновые губы разомкнулись, обнажив здоровенные клыки.

- Нет, - рявкнул он. - Он окинул девочку хищным взглядом. С его клыков стекала слюна и капала на асфальт. - Это моя добыча. И чародеев эти дела не касаются.

- Правда? - удивился я. - Ну, смотри.

И с этими словами я опустил руку (и вместе с нею – яростный серебряный свет), окинул тролля многозначительным взглядом, развернулся в вихре складок своего черного плаща и пошел прочь в сторону Северной Авеню твердой, уверенной поступью. Девочка, широко раскрыв глаза, смотрела назад через мое плечо.

- Он идет за нами? - спросил я как можно более спокойным голосом.

Она присмотрелась к троллю, потом повернулась ко мне.

- Не-а. Просто стоит и смотрит на вас.

- Хорошо. Если он пойдет к нам, сразу же скажи.

- А вы не можете испарить его? - спросила она с сомнением в голосе.

- К сожалению, нет. Поэтому неплохо бы нам поднажать.

- А как же тогда... - она дотронулась кольца у меня на руке.

- А я ему наврал.

- Что?

- Наврал, - повторил я. - Это у меня не слишком хорошо получается, но тролли не особо умны. Этот, например, купился на простые световые эффекты. Нам удалось уйти от него, и это главное.

- А говорил, что чародей, - сказала она обвиняющим тоном.

- Я и есть чародей, - ответил я раздраженно. - Чародей, которые еще до завтрака провел экспресс-сеанс экзорцизма. Затем мне пришлось найти пару обручальных колец и ключи от машины, а остаток дня я провел, гоняясь за тобой. И теперь я совершенно выдохся.

- И ты не мог взорвать этого... это существо?

- Это тролль. Конечно, я мог его взорвать, - сказал я весело. - Если бы я не был настолько измотан и если бы я был в состоянии достаточно хорошо сконцентрироваться, чтобы не взорваться вместе с ним. Просто, когда я устал, мне трудно хорошо прицелиться.

Мы перешли через мост и, как я очень надеялся, вышли за пределы территории Гогота. Я решил спустить девочку на землю. Она была слишком большая, чтобы тащить ее на руках. Тут я увидел ее болтавшуюся в воздухе босую ногу и темную корку крови на ее коленках. Я вздохнул и пошел дальше по Северной Авеню. Если бы мне удалось дойти до конца этого длинного квартала и добраться до следующего моста, перейти через него и вернуться к началу другого квартала в течение получаса, у меня все еще оставался шанс встретить Ника на той стороне.

- Как твоя нога? - спросил я.

Она пожала плечами, хотя ее личико выглядело очень несчастным.

- Вроде, ничего. А он был настоящий?

- Еще бы, - сказал я.

- Но он же был... это же был не...

- Нет, это был не человек, - подтвердил я. - Но черт возьми, детка, половина моих знакомых – не люди. Оглядись вокруг. Банди, Мэнсон и прочие животные. Прямо здесь, в Чикаго, тут тебе и Варгасси, которые хотят устроить здесь собственную маленькую Италию, и ямайские банды, и кого только не встретишь. Одно слово, звери. Мир кишит ими.

Девочка шмыгнула носом. Я посмотрел ей в лицо. Она выглядела печальной и слишком мудрой для своих лет. Мне стало жаль ее.

- Я знаю, - сказала она. - У меня самой родители такие. Немного. Им ни до кого нет дела, честное слово. Думают только о себе. Даже друг на друга им наплевать, думают только о том, что они друг от друга могут получить. А я у них – вместо игрушки, которую они рады бы хранить в чулане и вынимать, только когда гости придут. И тогда попробуй только не быть самой красивой и замечательной игрушкой. А все остальное время я у них только под ногами путаюсь.

- Ну ладно, - сказал я. - Неужели все так плохо?

Она посмотрела на меня и отвернулась.

- Я не вернусь к ним, - ответила она. - Мне все равно, кто вы такой и что вы можете сделать. Вернуться домой вы меня не заставите.

- Вот тут ты не права, - возразил я. - Здесь я тебя не оставлю.

- Я слышала, что вы говорили своему другу, - сказала она. - Мои родители собрались здорово тебя кинуть. Почему ты все еще не бросил это дело?

- Между прочим, мне еще шесть месяцев работать на лицензированного детектива, и только потом я получу собственную лицензию. И, хотя это, может быть, и глупо, но я никогда не бросаю маленьких детей посреди больших и полных опасностей городов после наступления темноты.

- По крайней мере, здесь никто не пытается меня обмануть и сказать, что ему есть до меня дело, мистер. Я ведь смотрела у Диснея в мультиках, про родителей, которые любят своих детей. Там еще говорится о всяких магических узах любви. Но на самом деле все это неправда. Прямо как вы с этим троллем, - она склонила мне голову на плечо, привалившись ко мне, и я понял, как она устала. - Никакого волшебства не бывает.

Какое-то время я ничего не говорил, просто нес ее. Не очень-то приятно слышать такое от ребенка. Жизнь десятилетней девочки должна состоять из музыки, смеха, записочек от подружек, кукол, мечтаний. И никакой грубой, безотрадной и унылой реальности. А если не найдется света в сердце ребенка – вот такой маленькой девочки – то на что же надеяться всем нам?

Еще через несколько шагов я понял одну вещь, в которой не решался признаться себе самому. Как-будто в моей голове тихий, но настойчивый голос пытался сказать мне что-то такое, чего я совершенно не хотел слушать. Я занимался чародейством, пытаясь помогать людям. Чтобы мира стал хоть немного лучше. Но независимо от того, со сколькими злыми духами мне приходилось вступать в схватку, независимо от того, сколько так называемых черных магов мне удавалось выследить, всегда оставалось что-то другое, гораздо худшее, поджидавшее меня в темноте. Неважно, сколько потерянных детей я найду, все равно в десять раз больше детей пропадет бесследно.

Неважно, сколько мне удалось сделать, неважно, сколько грязи мне удалось разгрести, все
равно это только капля в море.

Не слишком приятные мысли для человека, который на ногах не стоит от усталости и которому еще тащить и тащить на руках ребенка.

Меня пробудил от раздумий яркий свет фар, внезапно ударивший мне в глаза. На входе в один из проулков между домами я увидел ограждение их желто-черной ленты и четыре полицейских машины с синими мигалками, припаркованные на улице. Два санитара кого-то несли на носилках. Мигали белые вспышки фотоаппаратов.

Я остановился, раздумывая.

- Что случилось? - прошептала девочка.

- Полиция. Возможно, мне придется передать тебя им.

Я почувствовал, как она устало пожала плечами.

- Они просто отведут меня домой. И пусть отводят, - она снова прислонилась ко мне.

Я сглотнул. Асторы были в Чикаго большими шишками. И в этом городе они пользовались достаточным влиянием, чтобы заставить заштатного так называемого частного сыщика убраться далеко и надолго. И они могли позволить себе самых лучших адвокатов.

- Дрезден, мы живем в гадком мире, - услышал я тихий голосок. - И хорошие парни никогда не побеждают, разве что у них тоже найдется дорогой адвокат. Ты и глазом моргнуть не успеешь, как окажешься в тюрьме.

Я криво улыбнулся, когда один из копов, оказавшийся женщиной, заметил меня и устремил в мою сторону строгий взгляд. Я повернулся и пошел обратно.

- Эй, - закричала полицейская.

Я не остановился.

- Эй, - снова закричала она, и я услышал быстрые шаги у себя за спиной.

Я бросился в темноту и свернул на боковую улицу. Впереди были свалены ящики, и за ними, в темноте, меня бы никто не нашел. Я забежал за ящики с девочкой на руках, присел на корточки и стал ждать. Шаги женщины зазвучали совсем рядом со мной и удалились вглубь улицы.

Я еще подождал в темноте, пока не почувствовал, как вся тоска и тьма, скопившиеся в этом месте, впитываются в мою кожу, в мою плоть. Девочка, дрожа, лежала на мне и не шевелилась.

- Просто оставь меня здесь, - сказала она наконец. - И иди через мост. Если меня не будет с тобой, ты сможешь перейти на ту сторону.

- Ладно, - ответил я.

- Так иди. Я сразу же пойду к полицейским, когда ты уйдешь. Или чуть попозже.

Она говорила неправду. Я сам не знаю, как мне удается это определять, просто удается и все.

Она собиралась пойти к мосту.

Мне говорили, что смелый человек всегда делает то, что должно, даже когда ему страшно. Но иногда мне кажется, что храбрость – это несколько более сложная штука. Думается, иногда храбрость помогает еще один раз подняться на ноги. Написать еще одну гору бумаг, даже когда этого совершенно не хочется. Возможно, это всего лишь упрямство, я в этом не разбираюсь.

В любом случае, это неважно. Для меня. Я чародей. Я ведь вовсе не из этого мира. Наш мир - поганое место. Такой мир годится для троллей, вампиров, короче говоря, для всяких неприятных и кровожадных тварей, являющихся нам в кошмарных снах (а мы сразу же хватаем научные книжки, чтобы уверить себя в том, что они не существуют), но я не принадлежу этому миру. И никогда не буду.

Переведя дух в темноте, я спросил: “ Как тебя зовут?”

Немного помолчав, она ответила очень неуверенным голосом: “Вера”.

- Вера, - повторил я и усмехнулся. Похоже, она это заметила. - А меня зовут Гарри Дрезден.

- Ну, привет, - прошептала она.

- Привет. Ты когда-нибудь видела такую штуку? - я, сложил ладонь ковшиком, призвал последние остававшиеся у меня клочки энергии и наколдовал на кольце правой руки теплый и ясный огонек. Он осветил лицо Веры, и я увидел дорожки от слез на ее лице, хотя не слышал, когда она плакала.

Она покачала головой.

- Смотри, - сказал я и снял кольцо с пальца. Затем надел кольцо ей на палец (оно пришлось впору только на большой, да и для него было несколько великовато). Когда я это сделал, свет погас, и мы снова очутились в темноте. - Дай-ка я покажу тебе кое-что.

- Батарейка села, - пробормотала она. - А у меня на новую денег нет.

- Вера? Ты помнишь самый лучший день в твоей жизни?

Она помолчала с минуту, а потом ответила шепотом: “Да. Рождество. Когда бабушка была еще жива. Бабушка меня любила.”

- Расскажи мне про этот день, - попросил я ее тихо и накрыл ее руку своей.

Я почувствовал, как она пожала плечами.

- Бабушка приехала на рождество. Мы с ней играли. Она, когда приезжала, всегда играла со мной. А потом мы пошли к елке и стали ждать Санта-Клауса. Она разрешила мне открыть один подарок, который был от нее, - Вера всхлипнула. - Это была куколка. В общем, пупс. Мама с папой подарили Барби и всякие вещи для нее, - всю линию, выпущенную в этом году. Они сказали мне, что если я оставлю все это в фирменных коробках, за эти вещи потом можно будет выручить много денег. А бабушка всегда слушала, что мне на самом деле нужно. - Наконец-то я услышал в ее голосе радость. - Бабушка заботилась обо мне.

Я убрал руку и кольцо на ее пальце разгорелось сияющим розоватым светом, мягким и теплым. Я услышал, как Вера удивленно вздохнула, а потом увидел, как она улыбается.

- Но как? - прошептала она.

Я улыбнулся.

- Волшебство, - ответил я. - Самое лучшее. Маленький огонек в темноте.

Она подняла глаза ко мне и стала изучать мое лицо, мои глаза. Я отвернулся. Не стоит ребенку долго смотреть мне в глаза.

- Я должна вернуться? - спросила она.

Я убрал с ее лба прядь волос.

- На свете есть люди, которые любят тебя Вера. Или те, которые полюбят тебя когда-нибудь. Даже если ты не видишь их вокруг себя, здесь и сейчас, они все равно где-то есть. Но если ты позволишь темноте застить тебе глаза, ты можешь никогда не встретить их. Поэтому лучше всего всегда держать при себе немного света. Ты запомнишь это?

Она кивнула. Ее лицо было освещено теплым сиянием кольца.

- Когда станет слишком темно, подумай о том хорошем, что было с тобой. Это поможет, я обещаю.

Она наклонилась ко мне и крепко обняла меня. Я почувствовал, что краснею. Вот еще, не
хватало....

- Пора идти, - сказал я. - Нам нужно перейти на ту сторону и встретиться с моим другом Ником.

Она закусила губу, мгновенно поникнув.

- А как же тролль?

Я подмигнул ей.

- Тролля я беру на себя.

Я снова взял ее на руки и потащил назад. Так тяжело мне еще никогда не было. Когда мы дошли до моста, я внимательно вгляделся в темноту. Может быть, если повезет, нам удастся перебежать на ту сторону, пока тролль не вылез.

Ну да, а если очень повезет, я когда-нибудь схожу в музей и стану культурным человеком.
Тролли – большие специалисты по мостам. Не знаю, пользуются ли они какой-нибудь магией или у них такое чутье, но если вы идете через мост, тролль всегда будет знать об этом. Такова суровая правда жизни, и ничего с этим не поделаешь.

Я поставил девочку на землю рядом с собой и поставил ногу на мост.

- Вот что, Вера, - сказал я. - Что бы ни случилось, беги на ту сторону. Мой друг Ник будет там с минуту на минуту.

- А как же ты?

Я весело тряхнул головой.

- Я же чародей. Я справлюсь с ним.

Вера снова скептически посмотрела на меня и нащупала мою руку в темноте. Пальчики у нее были очень маленькие и очень теплые. Я ощутил прилив яростной решимости. Что бы не произошло, я не позволю причинить вред этому ребенку.

Мы пошли по мосту. Несколько фонарей, ярко освещавших его в прошлый раз, теперь погасли. Гоготова работа, несомненно. Мост был погружен в ночь, а под ним журчали воды реки Чикаго, темные и недружелюбные.

- Я боюсь, - прошептала Вера.

- Это просто гора мяса, - успокоил ее я. - Главное, нагло идти вперед, и он сам убежит.
Я очень надеялся, что это сработает. Мы пошли дальше, на почтительном расстоянии обогнув люк в середине моста. Я старался все время держаться между Верой и входом в логово тролля.
Видимо, Гогот на это и рассчитывал.
Tags: Джим Батчер, Переводы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments