Айрширская колдунья (vapochka) wrote,
Айрширская колдунья
vapochka

Сюзанна Кларк, Миссис Мабб - Окончание


Кто-то тихонько плакал, а мистер Хокинс, как в прошлый раз, стоял на коленях возле кресла Венеции и мыл ей ноги.
- И все же он никогда не отмоет их дочиста, - подумала Венеция, - ведь он поливает их кровью.
Вода в тазу была ярко-красной.
- Фанни, - позвала Венеция.
Плач прекратился и негромкий звук - нечто среднее между стоном и фырканьем – указал на то, что Фанни где-то поблизости.
- Фанни, уже вечер?
- Уже светает, - отвечала Фанни.
-О!
Шторы в гостиной Фанни были закрыты, но в сероватом предутреннем свете они утратили свою нежную окраску. И все, что было за окном - огород Фанни, амбар Робина Толлидея, поле Джона Харкера, божье небо и английские облака - все было отчетливо видно сквозь них, но все было бесцветным, словно сделанное из серой воды. Фанни снова заплакала.
- Наверное, ей плохо, - подумала Венеция, - потому что здесь явно кому-то плохо.
- Фанни? - позвала она.
- Да, моя дорогая?
- Я так устала, Фанни.
Фанни что-то сказала, но Венеция не расслышала и отвернулась, а когда она открыла глаза, она лежала в постели, а Фанни сидела рядом в плетеном кресле и зашивала рубашку мистера Хокинса, и сквозь задернутые шторы пробивался яркий солнечный свет.
- О Венеция, - сказала Фанни со вздохом, и горестно покачала головой. - Где же ты была? И что делала?
Едва ли она рассчитывала, что Венеция ответит на ее вопрос, но та все же попыталась.
- Я помню, что выпила стакан вина у мистера Граута, но потом сразу же сказала ему, что должна идти домой, потому что ты ждешь меня. Разве я не вернулась домой, Фанни?
- Нет, Венеция, - ответила Фанни, - ты не вернулась.
И Фанни рассказала Венеции, как она и мистер Хокинс, а также все соседи всю ночь прочесывали окрестности, и как, уже перед самым рассветом, Джон Харкер и Джордж Баттери заглянули на кладбище и заметили, что в темноте маячит что-то светлое – и это оказалось платье Венеции. Она кружилась на месте под большим тисовым деревом, раскинув руки в стороны, кружилась, кружилась и кружилась без остановки. Им вдвоем едва удалось удержать ее, чтобы она не вырвалась.
- Две пары башмаков, - вздохнула Фанни, - одна совсем пропала, а от другой остались одни клочья. О Венеция! И о чем ты только думала!
Должно быть, Венеция снова уснула, потому что, когда она открыла глаза, был уже поздний вечер. Она слышала звон тарелок - Фанни внизу занималась ужином; перемещаясь между кухней и столовой, она разговаривала с мистером Хокинсом: "... и если это произойдет, она не поедет в сумасшедший дом - я не вынесу, если она окажется в этом ужасном месте, где с ней будут дурно обращаться. Ни за что! Учтите, мистер Хокинс, я категорически запрещаю..."
- Да у него и в мыслях ничего подобного не было, - подумала Венеция, - ведь он так добр ко мне. н
- Между прочим, содержан
ие душевнобольных обходие душевнобольных обходится не дороже, чем содержание здоровых людей - за исключением, разве что, всяких лекарств, смирительных рубашек и стульев с цепями.
На другой день рано утром, когда Фанни, Венеция и мистер Хокинс завтракали в гостиной, в дверь громко постучали. Фанни пошла открывать и тут же вернулась с мистером Граутом, который, не тратя времени на извинения или объяснения, сразу же обратился к Венеции в весьма резких выражениях.
- Сударыня! Я пришел сюда по поручению миссис Мабб, которая велела мне сообщить вам, что более не намерена терпеть ваше бесконечное шныряние вокруг ее дома!
- Ха! - воскликнула Венеция так громко, что Фанни вздрогнула.
Домочадцы и слуги миссис Мабб, - продолжал мистер Граут, сурово взглянув на Венецию, - ужасно напуганы вашим бесцеремонным поведением. Из-за вас ее престарелых дядюшек мучают кошмары, дети боятся засыпать по ночам, а служанки то и дело роняют бесценный фарфор. Миссис Мабб утверждает, что у нее в доме уже не осталось ни одного полного обеденного сервиза! Она говорит, что масло не сбивается в ее маслобойнях, потому что вы сглазили ее коров - мисс Мурр, когда вы прекратите издеваться над этой дамой?
- Пусть она отдаст мне капитана Фокса, - отвечала Венеция, - и я больше ее не побеспокою.
- О Венеция! - воскликнула Фанни.
- Но сударыня! - возмутился мистер Граут, - капитан любит миссис Мабб. Я думал, вы уже поняли, что миссис Мабб прекрасна, как яблоневый цвет на ветвях. Один взгляд очей миссис Мабб..."
- Да-да, я знаю! - нетерпеливо перебила его Венеция. - Все это вы мне уже говорили! Но это же просто вздор! Ведь капитан любит не ее, а меня. Иначе он сказал бы мне об этом сам - или, по крайней мере, послал бы мне письмо - но я не получала от него никаких вестей, с тех пор как вернулась из Манчестера. О! Только не говорите мне, что миссис Мабб ему запретила, и не выдумывайте еще каких-нибудь глупостей - капитан Фокс не такой человек, которого можно отговорить сделать то, что он считает своим долгом. Нет, зарубите себе на носу, это очередная проделка миссис Мабб.
- Сударыня! - вне себя воскликнул мистер Граут, - ничтожным созданиям вроде вас не пристало дурно отзываться о великих людях, которые находятся в своем праве!
- Мистер Граут! - вмешалась Фанни, не в силах молчать ни минуты более. - Не говорите с ней в таком тоне! Я прошу вас выбирать выражения, обращаясь к ней. Разве вы не видите, что она больна? Мне, конечно, очень жаль, что появление Венеции возле дома миссис Мабб причинило ей беспокойство - хотя должна сказать, что в этом есть и ваша вина, - и в оправдание Венеции просто замечу, что все эти коровы и дядюшки, должно быть, чрезвычайно слабонервные создания, если им становится так плохо от того, что несчастная больная девушка поглядит на них! Но я скажу вам, что я собираюсь сделать. Чтобы она больше не выходила из дому и не тревожила наших соседей, я спрячу зеленые туфли, которые ей подарили Пурвисы - а других у нее нет - так что она не найдет их и потому, понимаете, - торжествующе закончила Фанни, - ей придется сидеть дома!
Мистер Граут взглянул на Венецию, словно надеясь, что она признает поражение.
Но Венеция просто с самым любезным видом сказала:"Вы получили мой ответ, сэр, и я советую вам пойти и доставить его той, кому он предназначен. Я полагаю, миссис Мабб не терпит проволочек.
Следующие два дня Венеция дожидалась удобного случая отправиться на поиски миссис Мабб, но все это время Фанни не отходила от нее, не отвечая при этом на ее расспросы о миссис Мабб. Но на третий день после обеда Фанни пришлось отлучиться, чтобы отнести бузинного отвару, мятной настойки и других снадобий служанке Джона Харкера, которая слегла с жестокой постудой. Когда Фанни ушла по Черч-лейн на ферму Харкера, в ее корзинке, помимо прочих предметов, судя по всему находилась и пара бальных туфель из зеленого шелка, потому что Венеция так и не смогла их нигде отыскать.
Поэтому она обмотала ноги тряпками и ушла.
В золотых лучах солнца, возле водоема, который жители Киссингленда с гордостью именовали рекой, а другие люди, менее сведущие в местных традициях, вероятно назвали бы ручьем, на свежей зеленой траве под цветушими майскими деревьями играли дети. Один мальчик с оловянной дудкой был герцогом Веллингтоном, другой мальчик, с барабаном, изображал всю британскую армию, а четыре маленькие девочки в светлых муслиновых платьицах с пятнами от травы воплощали собой свирепость и неукротимый дух Наполеона и французских генералов.
К тому времени, как Венеция миновала переулок в поисках миссис Мабб, она успела стереть себе ноги. Она решила остановиться и ополоснуть их в воде; но как только она спустилась к реке, два мальчика начали играть на дудке и барабане меланхоличный мотив.
На мгновение Венеция была охвачена безотчетным страхом и едва сознавала, что делает. Придя в себя, она обнаружила, что крепко держится за руку удивленной маленькой девочки лет восьми или девяти.
- Простите. Я просто испугалась музыки, - сказала она; и затем, поскольку девочка продолжала ошеломленно смотреть на нее, добавила, - раньше я любила музыку, но сейчас уже нет. Стоит мне услышать дудочку и барабан, я начинаю думать, что мне до скончания веков придется танцевать, не останавливаясь ни на миг. А разве тебе никогда не приходило в голову ничего подобного?
Маленькие девочки выглядели очень удивленными, но не ответили ни слова. Их звали Хиби, Марджори, Джоан и Нэн, но Венеция понятия не имела, кто из них кто. Она сполоснула ноги в реке и прилегла отдохнуть - потому что все еще была очень слаба - на душистую зеленую траву. Она услышала, как Хиби, Марджори, Джоан и Нэн рассказывают остальным, что мисс Мур, как известно, сошла с ума от любви к прекрасному капитану Фоксу.
Девочки нарвали ромашек и стали обрывать лепестки, загадывая желания. Одна пожелала голубую как небо карету, всю в серебре, другая - увидеть дельфина в киссинглендской речке, еще одна - выйти замуж за архиепископа Кентерберийского и носить тиару, усеянную брильянтами (она настаивала, что будет иметь право на это, как жена архиепископа, в то время ка остальные были настроены более скептически), а еще одна пожелала, чтобы к ужину с неба посыпались хлеб и мясо.
- А я хочу знать, где мне найти дом миссис Мабб, - сказала Венеция.
Все замолчали, а потом не то Хиби, не то Марджори, не то Джоан, а может быть и Нэн презрительно заметила, что это всем известно.
- Точнее, всем, кроме меня, - сказала Венеция голубому небу и пробегавшим облакам.
- Миссис Мабб живет в саду Билли Литтля, в самом низу, - объяснила другая девочка.
- За огромной кучей капустных листьев, - сказала третья.
- Тогда я сомневаюсь, что мы говорим об одном и том же человеке, - промолвила Венеция, - потому что миссис Мабб - очень важная дама, насколько я понимаю.
- Так оно и есть, - согласилась первая, - важная дама, куда уж важнее. У нее есть кучер...
- ...Лакей...
- ...Танцмейстер...
- ...и сто фрейлин...
- ... и одна из фрейлин съедает из тарелки миссис Мабб все невкусное, а сама миссис Мабб всегда ест только жареную свинину, пирог со сливами и клубничное варенье...
- Понятно, - сказала Венеция.
-... и все они живут в саду Билли Литтля, в самом низу.
- И они не находят это несколько неудобным? - спросила Венеция и села.
Но Хиби, Марджори, Джоан и Нэн не считали, что проживание в нижней части сада Билли Литтля может быть связано с какими-либо неудобствами. Однако они смогли сообщить Венеции еще некоторое количество информации, а именно, что миссис Мабб пьет утренний кофе из колпачка желудя, что мажордомом нее служит скворец, а кучером - дрозд, а сама она "росточком будет примерно с перечницу".
- Что же, - сказала Венеция, - все это очень странно, но за последнее время мне приходилось видеть и более странные вещи. И, между прочим, очень похожие, на то, о чем вы мне рассказали - и потому я буду вам очень признательна, если вы покажете мне, как пройти к этому загадочному домику.
-Ой! - воскликнула одна из девочек, испуганно зажав рот рукой.
- Лучше не надо, - ласково посоветовала другая.
Она может превратить вас в масло, - сказала третья.
И вы растаете, - заметила четвертая.
- Или в пудинг.
- И тогда вас съедят.
- Или в ваш собственный портрет на белой бумаге.
- Который кто-нибудь может бросить в огонь, знаете, просто так, не желая вам ничего дурного.
Но Венеция настаивала, чтобы ее прямо сейчас отвели к дому миссис Мабб, и дети в конце концов согласились.
Билли Литтль был сварливый старик-поденщик, живший в покосившемся домишке на Шиллинг-лейн. Он вел войну не на жизнь, а на смерть со всей киссинглендской ребятней, а ребятня в свою очередь непрерывно воевала с ним. Сад был у него за домом, и Венеции, Хиби, Марджори, Джоан и Нэн пришлось низко пригнуться, чтобы пробраться туда мимо незанавешенного окна.
В окне кто-то стоял. Это была женщина в ярком платье, на ее лице застыло недовольное выражение.
- Так вот вы где, - сказала Венеция. Она выпрямилась и обратилась к этой даме со следующими словами: "Послушайте, мадам! Не могли бы вы ответить мне на несколько вопросов..."
- Что вы делаете? - зашипела на нее Хиби, Марджори, Джоан или Нэн и, потянув за платье, заставила пригнуться снова.
- Разве ты не видишь? - удивилась Венеция. - Там же в окне миссис Мабб.
- Это не миссис Мабб, - шепотом объяснила ей Хиби, Марджори, Джоан или Нэн. - Это у Билли Литтля есть такой кувшин. Ее зовут Бетси, а рядом с ней стоит Тоби.
Венеци приподняла голову и на этот раз заметила вторую фарфоровую фигурку, изображавшую мужа дамы. Действительно, это были два кувшина в виде человечков, и из их спин торчали фарфоровые ручки.
- Отлично, - сердито сказала Венеция.
- Но, - подумала она про себя, - все равно не мешало бы столкнуть ее с подоконника, ибо на мой взгляд, никогда нельзя знать наверняка, где повстречаешь эту миссис Мабб.
Обогнув груду капустных листьев и прочего потемневшего и гниющего сора, тропа привела их на крутой берег унылого пруда. На самом верху обрыва была лужайка, покрытая бархатистой травой ярко-зеленого цвета, а на краю лужайки возвышалась небольшая горка камней и битой плитки. Возможно, ее сложили, чтобы поставить на нее улей, но с неменьшей вероятностью эта груда камней могла остаться от какой-нибудь древней стены. Позади нее росли цветы – лабазник, купырь и лютики - и можно было без труда представить, будто видишь перед собой сторожевую башню на опушке векового леса.
- Как странно, - сказала Венеция. - Ведь я и раньше видела это место. Я уверена, что видела.
- Вот она! - закричала одна из девочек.
Венеция огляделась и ей показалось, что в воздухе что-то промелькнуло. "Мотылек", - подумала она. Она подошла поближе, и на камни упала тень от ее платья. От них дохнуло вековым могильным холодом, будто бы они и не лежали весь день на солнце. Венеция протянула руки, собравшись было разрушить дом миссис Мабб, но в тот же миг из щели между камней появилось нечто бледно-зеленое - или некто бледно-зеленый - и взмыл ввысь в солнечных лучах - а за ним еще один, и еще один , и еще, и еще – и вот уже в воздухе вился целый рой крошечных человечков, мерцающий – «как солнечный свет на тысячах мечей», - подумала Венеция. Они стремительно носились в воздухе, на мгновение появляясь перед глазами и тут же исчезая из виду, но Венеции показалось, будто они все разом мчатся на нее, словно солдаты, выскочившие из засады.
Вы! - закричала она, - Вы, подлые твари! Подлые, негодные твари! - и она принялась выхватывать из трепещущего облака то одного, то другого и давить руками. Тут Венеции показалось, будто они танцуют, выделывая самые заковыристые фигуры, какие только можно было вообразить – и которые определенно были нарочно выдуманы для того, чтобы погубить ее рассудок; и она с еще большим удовольствием принялась швырять на землю создания в блоедно-зеленых одеждах и топтать их ногами. Но, несмотря на ее уверенность в том, что некоторые из них погибли, а целые дюжины были жестоко изувеченны и обращены в бегство, их ряды, казалось, ничуть не редели. Наконец ее силы иссякли; она подумала, что вот-вот свалится на землю. И тут она посмотрела вверх и увидела прямо над полем битвы бледное и озадаченное личико в форме сердечка, принадлежавшее маленькой девочке, и услышала: «Это просто бабочки, мисс Мур.»
«Бабочки?» - подумала она.
- Это были просто бабочки, моя милая, - говорила Фанни, поглаживая Венецию по щеке.
Она была у себя в комнате и лежала в своей собственной кровати.
Целый рой зеленых бабочек, - продолжала Фанни. - Хиби, Марджори, Джоан и Нэн сказали, что ты кричала на них, сбивала кулаками и рвала на части до тех пор, пока, обессилев, не упала без чувств. - Фанни вздохнула. - Но, думается, ты опять ничего не помнишь.
Но я все прекрасно помню, - ответила Венеция. - Хиби, Марджори, Джоан и Нэн отвели меня к дому миссис Мабб, который, как тебе известно, стоит в саду Билли Литтля, в самом низу, и капитан Фокс был в нем – или, по крайней мере, мне так показалось – и если бы миссис Мабб не послала этих бабочек прогнать меня, я бы вытащила его оттуда и...
Венеция! - сердито воскликнула Фанни.
Венеция разжала кулак и увидела какие-то бледно-зеленые клочки, вроде обрывков бумаги, только гораздо тоньше и почти невесомые: жалкие останки двух или трех бабочек.
Теперь вы у меня попляшете, миссис Мабб, - прошептала она.
Она взяла кусочек бумаги и завернула в него мертвых бабочек. С наружной стороны она написала «Для миссис Мабб».
Венеции без труда удалось уговорить мистера Хокинса (который нежно любил ее, а после этого случая совсем потерял голову от беспокойства за нее) доставить этот сверточек мистеру Грауту.
Все следующее утро Венеция провела в ожидании капитана Фокса. Когда он не появился, она решила снова отправиться на его поиски – судя по всему, Фанни и мистер Хокинс ожидали чего-то подобного, потому что Фанни спрятала бальные туфли Венеции в пустой кроличьей клетке в саду, а через полчаса мистер Хокинс принес их обратно. Он положил их на кровать Венеции, где она их и обнаружила в три часа, а рядом был листок, вырванный из записной книжки мистера Хокинса, на котором была начерчена карта Киссингленда и окрестных лесов – и в глубине этих лесов был изображен дом миссис Мабб.
Мистер Хокинс был внизу, на кухне, он чистил туфли Фанни и – что было очень странно – делал это без должного усердия, поэтому Фанни была вынуждена стоять рядом и отчитывать его. Она даже не услышала, как Венеция выскользнула из дому и побежала по улице.
Судя по карте, затерянный в лесах дом миссис Мабб находился в гораздо дальше, чем Венеции когда-либо приходилось заходить. Она шла уже целый час или около того – а поблизости по прежнему было ни малейшего намека на жилище миссис Мабб – и вдруг оказалась на обширной поляне, окруженной вековыми дубами, буками, бузиной и другими добрыми английскими деревьями. На дальнем конце поляны внезапно взмыл вверх рой насекомых и на фоне освещенных солнцем деревьев возникла человеческая фигура. Сложно сказать, вышел ли он из лесу или появился из этого облака. У него были рыжевато-каштановые волосы и он был одет в синий мундир и белые штаны, по которым можно было узнать офицера, служащего под командованием генерала ... .
Венеция! - восклиннул он, заметив ее. - А я думал, что ты уехала в Манчестер!
Я действительно ездила туда, мой милый, милый капитан Фокс, - радостно крикнула она на бегу, - и уже вернулась.
Невозможно, - удивился капитан Фокс, - мы только вчера расстались, и я отдал тебе на память цепочку от часов.
Они немного поспорили об этом, и Венеция несколько раз упомянула о том, что со дня их последней встречи миновало почти четыре месяца, а капитан Фокс ответил, что этого просто быть не может.
«Как странно», - подумала Венеция, - «я помню все его добродетели, которые остались при нем, но я совершенно позабыла, какой он раздражительный!»
Хорошо, любовь моя, - сказала она, - ты совершенно прав – ты ведь у меня всегда прав – но тогда объясни мне, будь так добр, откуда взялись все эти листья, почки и цветы на деревьях? Я помню, что деревья были голые, когда я уезжала. И откуда взялись все эти розы? И вся эта душистая свежая травка?
Капитан Фокс сложил руки на груди, огляделся вокруг и грозным взглядом окинул деревья.
Понятия не имею, - наконец признался он. - Но, Венеция, - сказал он более приветливым тоном, тебе ни за что не догадаться, где я был все это время – у миссис Мабб! Она послала мне записку и просила придти, потому что им не хватало червертого игрока для партии в казино, но когда я пришел, оказалось, что она просто хотела пофлиртовать со мной и поболтать о разных пустяках. Я послушал ее, сколько мог, но, признаться, мое терпение было уже на исходе. Надо вам сказать, Венеция, она престранная женщина. У нее в доме даже присесть не на что – только один стул, на котором сидит она сама, а гостю приходится подпирать стенку. И дом у нее странный. Ты проходишь через дверь – скажем, чтобы зайти на кухню за чашечкой чаю или в библиотеку за книжкой – и вдруг оказываешься в каком-то лесочке, или на какой-нибудь жуткой пустоши, или тебя меланхолично окатывают с ног до головы волны какого-то океана. Вот так вот! И еще кто-то – и я не имею ни малейшего понятия, кто – несколько раз подходил к этому дому. От этого вся ее родня и слуги приходили в неописуемое волнение, потому что это было именно то лицо, которого миссис Мабб сильнее всего не желала видеть. Они изо всех сил старались отделаться от этого непрошенного гостя. И приходилось им довольно тяжко! А на третий раз некоторые из них даже были убиты. Чуть меньше часа назад в дом принесли их окровавленые тела – завернутые в бумагу, что мне показалось несколько странным – а на бумаге было написано «для миссис Мабб». Я заметил, что миссис Мабб при виде их побледнела и заявила, что игра не стоит свеч и что, хотя она не любит сдаваться, она не допустит новых смертей благородных духов ради этого. Я был рад слыщать эти слова, потому что, как мне показалось, временами она бывает крайне упряма. Через некоторое время она спросила меня, не желаю ли я отправиться домой.
А что же ты делал, мой милый, пока слуги миссис Мабб выгоняли этого несносного гостя? - ласково спросила Венеция.
О! Я спокойно дремал в гостиной, предоставив им носиться вокруг меня, если им так угодно. Настоящий солдат, - кажется, я уже говорил тебе об этом, Венеция, - должен уметь спать в любой обстановке. Но ты видишь, как все выходит: если начальство слушается страсти, а не рассудка – как здесь – смятение и отсутствие дисциплины быстро передаются нижним чинам. В армии мне часто приходилось видеть такие вещи... - Капитан принялся рассуждать о различных генералах, которых он знал, и об их всевозможных достоинствах и недостатках. Венеция взяла его под руку и повела в Киссингленд.
Им было, о чем поговорить по дороге, наступившие сумерки принесли с собой дождь, наполненный ароматом весны; по обеим сторонам тропинки пели птицы. Впереди показались два огонька – при виде их Венеция сперва немного испугалась – но тут же поняла, что это просто два фонаря – два самых обычных в мире фонаря; один из них немедленно поднялся вверх, открывая утомленное лицо Фанни и...
Мистер Хокинс! - услышали они ее радостный голос. - Вот она! Я ее нашла.
Tags: Переводы, Сюзанна Кларк
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment