Айрширская колдунья (vapochka) wrote,
Айрширская колдунья
vapochka

Categories:

Mонахология (предислоие автора)



ЭТА КНИГА
ПОСВЯЩАЕТСЯ
ВЕЛИЧАЙШЕМУ В НАШЕМ СТОЛЕТИИ
ЗНАТОКУ ДВУНОГИХ,
ИСКУСНЕЙШЕМУ ВРАЧЕВАТЕЛЮ УРОДЛИВЫХ ДУШ,
И,
ЧТО ВАЖНЕЕ ВСЕГО,
ТОМУ, КТО, НЕУСТАННО ПРЕСЛЕДУЯ И БИЧУЯ
ПОРОКИ И СУМАСБРОДСТВА ЧЕЛОВЕЧЕСТВА,
НИКОГДА НЕ НАСМЕХАЛСЯ НАД ИСТИННЫМ НЕСЧАСТЬЕМ
И НЕ ДЕЛАЛ ПРЕДМЕТОМ СВОИХ ШУТОК ПОДЛИННЫЕ СТРАДАНИЯ,
ЧЕСТНОМУ И БЛАГОРОДНЕЙШЕМУ
ГОСПОДИНУ ПАНЧУ С ФЛИТ-СТРИТ,
КОТОРОМУ ВЫРАЖАЕТ СВОЕ ПОЧТЕНИЕ
ЕГО ПОСТОЯННЫЙ ЧИТАТЕЛЬ И ИСКРЕННИЙ ПОЧИТАТЕЛЬ,
СДЕЛАВШИЙ ПЕРЕВОД
ЭТОЙ КНИГИ.

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

С тех пор, как стараниями великого реформатора Бэкона философия оставила робкое подражание авторитетам, которым грешила в средние века, очистилась от бесцельной схоластики, в течение стольких лет уродовавшей ее прекрасный лик, и наконец-то вернула себе первозданное величие и вновь заняла положенное ей по праву место матери всей человеческой премудрости, для естествознания настали хорошие времена. К этой в высшей степени многообещающей науке обращались многие выдающиеся умы из различных стран. Они внимательно наблюдали и подробно исследовали внешние формы, составляющие элементы и различные атрибуты всего, что движется по поверхности земли или растет на ней, не говоря о тех бесчисленных сокровищах, которые скрывает ее плодоносное чрево; результаты их ученых трудов были преподнесены миру в виде многочисленных научных сочинений, изданных на нескольких языках. И теперь мы можем сказать, что в природе не осталось ни единой мошки или былинки, которые уже не были бы всесторонне исследованы и описаны; и на том поле, где наши предшественники собрали богатый урожай, нам, натуралистам нынешнего века, едва ли посчастливится подобрать хоть пару колосков.

И вот, в один прекрасный день, предаваясь этим размышлениям, столь тягостным для натуралиста, не лишенного честолюбия, я задумался о том, каким образом можно сделать новое открытие в естествознании, и вдруг вспомнил бесценный совет Солона – «Познай самого себя». Эта замечательная максима, которую так красиво перевел один английский поэт, сказавший

Наука смертному есть тот же человек (1)

оказала на меня большое впечатление и побудила приняться за усердное изучение физических и моральных качеств собственных сородичей; я начал сравнивать их с аналогичными качествами других человекообразных и тут – вот так штука! – сам того не ожидая, обнаружил новый вид, являющий собой промежуточное звено между человеком, самым совершенным созданием среди смертных, и обезьяной, глупейшим из всех животных, и служащий своего рода мостом через пропасть, которая, по мнению некоторых ученых, разделяла bipedes и quadrumana или, говоря простым языком, человека и обезьяну. Этот род млекопитающих называется "монахи", своим внешним обликом они почти не отличаются от людей, но, если судить по другим качествам, расстояние между человеком и монахом неизмеримо. (2)

Я вовсе не обвиняю в небрежности своих предшественников на ниве естествознания, которые, обращаясь в своих научных исследованиях к такому количеству великих и малых предметов, находящихся в ведении этой науки, так и не удосужились заняться изучением многочисленного и многообразного монашеского племени, хотя ежедневно имели возможность наблюдать его под самым своим носом. Эту вопиющую невнимательность, которую проявляли многие выдающиеся натуралисты, отчасти извиняет, хотя и не оправдывает полностью, несомненное сходство монашеских лица и фигуры с человеческими, причем в определенных случаях это сходство бывает настолько сильным, что поверхностный наблюдатель легко сочтет обоих за представителей одного и того же вида. Вследствие этого досадного упущения со стороны натуралистов, которое в очередной раз показывает, насколько глупо чваниться своей ученостью, как это водится у некоторых людей науки, мне выпала честь стать первооткрывателем нового и поистине безграничного поля деятельности для будущих поколений ученых и нового направления для развития науки. И, признаюсь, это великое открытие, столь важное для науки, наполнило мое сердце такой радостью, что, живи я во времена Пифагора, я непременно устроил бы во славу богов настоящую гекатомбу – то есть, принес бы им в жертву сотню самых откормленных монахов, которых мне удалось бы отыскать. Таким образом я с подобающей торжественностью отпраздновал бы это событие, несомненно, более знаменательное, чем открытие знаменитой теоремы, в честь которого, как говорят, упомянутый философ, принес в жертву аналогичное количество скота. И коль скоро ценность открытия или изобретения определяется не его красотой, а пользой для человечества, я мог бы, если бы меня не удерживала врожденная скромность, воскликнуть:

Я знак бессмертия себе воздвингул
Превыше пирамид и крепче меди (3)

И для этого я буду иметь больше оснований, чем римский поэт, которому его песни принесли немало благ при жизни, не говоря уже о посмертной славе. Разумеется, я не настолько тщеславен, чтобы полагать, будто в своей работе полностью исчерпал эту тему, а то и сумел уместить на этих страницах описание всего неисчислимого монашеского рода, ведь для создания такого труда совершенно необходимо сначала провести длительные наблюдения и тщательно собрать сведения об отличительных признаках как всего рода, так и каждого из бесчисленных видов, его образующих. Следовательно, не стоит даже пытаться браться за это дело до того, как самые выдающиеся натуралисты нашей земли завершат систематическое описание всех существующих видов, подвидов и разновидностей рода «монах». Тем не менее, я не мог позволить себе дожидаться, пока величайшие натуралисты нашего столетия, вняв моим призывам и последовав моему примеру, обратятся к изучению монахологии, и попытался самостоятельно написать эту книгу о монахах и составить научное описание их различных видов, систематизированное в соответствии с научной классификацией Линнея; и я был вынужден опубликовать эту небольшую работу в ее нынешнем не совсем доработанном виде, потому что счел невозможным откладывать это дело, имея в виду следующее обстоятельство: монархи и правительства, радеющие о благе своих подданных, неоднократно издавали указы об истреблении животных, причиняющих вред посевам, стадам и дичи – в частности, воробьев, коршунов, волков; преуспев в этом полезном для народа начинании, сейчас они с аналогичной целью начали принимать те же самые меры против монахов, которые, без сомнения, причиняют людям не меньше вреда. Я надеюсь, что эти монархи и правительства успешно завершат начатое; вероятно, так оно и будет, и со временем все монашеское племя исчезнет с лица земли; поэтому, если я не издам свою книгу сейчас, будущие поколения ученых и простых любителей природы справедливо обвинят нынешних натуралистов, не потрудившихся описать этот класс млекопитающих, в вопиющем и достойном всяческого порицания пренебрежении своим долгом, вследствие которого они, рассматривая рисованные или скульптурные изображения разнообразных монахов, будут совершенно не в состоянии не только определить и классифицировать, но даже просто назвать различные виды этого вымершего животного и тщетно будут искать ответов на свои вопросы в скупых и туманных описаниях этих млекопитающих, сохранившихся в старинных книгах.

Аугсбург, 28 декабря 1782 г.

Примечания:
(1) - А. Поуп, «Опыт о человеке»

(2) - Примечание Красинского:
Едва ли можно переоценить научную ценность этого открытия; и я искренне горжусь тем, что мне представилась возможность пролить свет на заслуги ученого автора этой книги и спасти ее от незаслуженного забвения. К сожалению, ему пришлось разделить судьбу многих выдающихся личностей, которые, опередив свой век, не дождались признания современников и не только не получали награды за свои заслуги, но и частенько подвергались преследованиям. Вероятно, сделав это открытие достоянием общественности, я окажу неплохую услугу тем натуралистам, которые являются приверженцами теории постепенного развития всех живых существ от низших форм к высшим; поэтому я порекомендовал бы обратить на эту работу самое пристальное внимание автору книги Vestiges of the Natural History of Creation.* Она полностью разрешает затруднения, возникавшие у этого талантливого ученого в ходе его работы, и устраняет необходимость объяснять наличие пропасти между человеком и орангутангом, в существовании которой ранее были уверены все ученые. Если он захочет воспользоваться этим великим открытием для завершения своей теории творения (а это желание кажется мне вполне естественным), я с радостью предоставлю ему все необходимые материалы. И я искренне надеюсь, что он, как человек чести, не позабудет сослаться на источник, из которого он получил столь ценные сведения.
* Мое примечание: «Следы естественной истории творения» (The Vestiges of the Natural History of Creation) – книга, анонимно вышедшая в 1844 г. Установлено, что ее автором был Роберт Чемберс (Robert Chambers), один из предшественников Дарвина. В этой книге в общедоступной форме приводились доводы в пользу постепенного развития видов. За 10 лет она выдержала 10 переизданий и вызвала множество споров в научных и церковных кругах.

(3) - Гораций, CARMINA III, 30

Tags: "Монахология", Переводы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments