Айрширская колдунья (vapochka) wrote,
Айрширская колдунья
vapochka

Монахология (предисловие Красинского-2)



В различных странах и в разные века использовалось множество средств, предназначенных для уничтожения монахов или хотя бы частичного ограничения их произвола, не менее многочисленны и те, что изобретали и постоянно продолжают изобретать и рекомендовать в наши дни. Как известно, до восшествия на престол Генриха VIII в нашей благословенной стране обитали все мыслимые и немыслимые виды, подвиды и породы монахов, и по сути дела она была настоящим монашеским заповедником. Известно также, что вреда от этих животных было намного больше, чем от любой другой дичи, находящейся под охраной короны, не говоря уже о свирепейших хищниках, потому что они не только пожирали плоды земли подобно зайцам и кроликам, не только совершали набеги на курятники, как лисицы, не только уничтожали коров, овец и прочую скотину, как это водится у волков, не только, уподобившись тиграм, истребляли тех, кто осмеливался давать отпор их бесчинствам; но они творили и такое, на что не способен ни один хищный зверь: с неутолимой жадностью они пожирали и саму землю, проглатывали сотни, а то и тысячи, и хоть бы у одного из них от этого разболелся живот! Как вы знаете, вышеупомянутый Генрих, который любил охоту и который в один прекрасный день по какой-то причине заинтересовался и этой дичью, страстно увлекся охотой на монахов, а его верные подданные, которым уже давно досаждала жадность этих драконов, облаченных в рясы, с радостью присоединились к своему повелителю, и для тех, кому посчастливилось поучаствовать в сей королевской забаве, эта охота оказалась намного более выгодным делом, чем промысел любой другой дичи. В царствование королевы Марии, большой любительницы этих животных, на такое развлечение был наложен запрет, а несколько искусных охотников, увлекавшихся им при прежнем государе, были отданы на растерзание монахам. Но стоило этой венценосной защитнице животных скончаться, как охота на монахов возобновилась с удвоенным пылом; как следствие, вскоре на нашем острове не осталось ни одного представителя этого вида млекопитающих, за исключением тех, что тайно держали у себя отдельные любители. Естественно, вскоре все уверились в том, что повторное пришествие монахов на наш остров столь же невозможно, как возвращение волков. Действительно, волки до сих пор у нас не появлялись по одной простой причине – они не умеют плавать. С монахами дело обстоит иначе; они не только не хуже людей умеют путешествовать в экипажах, на пароходах и по железной дороге, но и обладают такой хитростью и таким упорством, что о них можно сказать те же слова, которыми один поэт утопической школы, достойный ученик Мартина Писаки (3), столетие назад воспел доблесть британцев:

Стихия или человек
Не сдержат натиск их вовек;
Чрез Пиренеи, не моргнув, пройдут,
Сметут любой редут. (4)

Воистину, способность монахов мгновенно появляться и с комфортом устраиваться в любом месте, где возникнут благоприятствующие этому условия, заслуживает восхищения. Они появляются словно из-под земли; а стоит паре таких созданий где-нибудь обосноваться, как они тут же принимаются строить, копать, и вот уже перед нашими глазами возникает их жилище, называемое "монастырь", способный вместить изрядное число их сородичей, и последние обычно не заставляют себя ждать.

Я не буду рассказывать здесь о том, как монахи мало-помалу возвращаются в нашу страну, потому что эта тема заслуживает отдельной книги; все и без того видят, как сейчас монахи стремительно заселяют просторы нашего счастливого острова к великой тревоге подданных ее величества, за исключением отдельных любителей диковинных порождений природы или человеческой фантазии; некоторым из них так пришлись по нраву эти двуногие создания, что они теперь тратят огромные суммы на строительство больших зданий, в которых эти рясоносные животные получают кров и обильную пищу за счет вышеупомянутых лиц. В Ирландии это странное увлечение очень распространено даже среди бедняков, которые терпят страшные лишения ради того, чтобы потратить с таким трудом заработанные пенни и полупенсы на корм и жилища для монахов.

Я уже говорил о том, что потрясения, которые претерпевала Европа с конца прошлого столетия, стали причиной практически полного исчезновения монахов на ее территории, оставшиеся же стали совершенно безвредными, но теперь число их вновь начало стремительно расти. Я должен прибавить, что те монархи и правительства, которые прежде прилагали столько усилий к истреблению этих вредных животных, теперь с не меньшим усердием содействуют их разведению; особое внимание они уделяют тем видам, которые прежде были главными объектами их преследования, как наиболее опасные для сохранности душ, тел и достояния их подданных. Столь резкое изменение правительственной политики, вероятно, было вызвано намерением использовать тех самых монахов, борьбе с которыми они отдавали столько сил, в качестве охотничьих псов, поручив им выслеживать и преследовать людей определенного сорта, которых они теперь полагают более опасными, нежели ранее монахов; как показывает недавний опыт, на охоте такого рода последние бывают не менее полезны, чем настоящие псы, которых, как известно, использовали на Кубе и в других частях Нового Света для выслеживания и поимки беглых негров. В любом случае, факты остаются фактами: в Австрии, где эта книга была написана ученым, желавшим уберечь от забвения сведения о существовании рода «монах», который в то время стремительно исчезал вследствие суровых мер, принимаемых императором Иосифом II для его полного истребления, нынче численность этого класса млекопитающих быстро увеличивается в результате неустанных забот современного правительства, которое, судя по всему, так же сильно заинтересовано в распространении этих двуногих, как император Иосиф II в их уничтожении.

Во Франции эти млекопитающие, которые издавна паразитировали на жизненно важных органах страны, процветали до конца прошлого века, когда вся страна была до основания потрясена ужасными событиями, в результате которых часть монахов погибла, а прочие бежали из страны; сейчас они вновь стремительно расселяются по ее территории и, похоже, правительство полностью на их стороне. То же самое происходит сейчас во многих других странах на континенте, где разводят вышеназванных двуногих для экспорта в Англию, которая уже давно стала постоянной покупательницей этого товара. Даже строжайшие таможенные правила и неусыпная бдительность береговой стражи не могли воспрепятствовать ввозу этого живого товара, когда он был незаконным; теперь правительство благоразумно предпочло отменить запрет, соблюдения которого все равно не могло добиться. В наши дни, когда эту скотину в достаточном количестве разводят и в нашей стране, вводить запреты такого рода имеет смысл разве что ради поддержки отечественного производителя.

Исходя из этого, можно предвидеть, что при существующих темпах роста поголовья монахов, наблюдаемого в результате деятельности местных заводчиков, а также импорта из других стран, через определенное время, которое можно вычислить достаточно точно, весь остров будет переполнен монахами, которые, как это бывает в периоды их процветания, станут столь же опасными для душ, тел и достояния населения, какими были до восшествия на престол Генриха Охотника. Думаю, это неизбежно, так как все, что постоянно растет, в итоге становится огромным; тот, кто постоянно к чему-то приближается, в конце концов приходит к нему; а число, которое непрерывно увеличивается, неизбежно становится бесконечным.(5) Я предоставлю своим читателям самостоятельно подумать о неизбежных последствиях такого положения дел, с которыми мы столкнемся, если никто не помешает событиям прийти к логическому завершению.

Итак, нужно что-то делать. Но что? Вот в чем загвоздка.

Охота на монахов, столь популярная во времена Генриха и Елизаветы, давно вышла из моды; а если бы даже кто-то и обратился к этому средству, в особенности, в нашей стране, из этой затеи вышло бы не больше толку, чем в том случае, если бы наши солдаты вышли на поле боя одетые в кольчуги и, подобно паладинам и крестоносцам былых времен, вооруженные мечами и копьями; я уверен, что даже самые горячие ненавистники монахов, находясь в здравом уме, никому не посоветуют заняться такой охотой. Некоторые люди, обеспокоенные быстрым увеличением численности означенных двуногих, пытались отпугнуть их если не за пределы страны, то хотя бы подальше от своих домов, издавая звуки, напоминающие вопли монахов; вероятно, они надеялись, что главное правило гомеопатии, Similia similibus curantur,(6) подействует и в этой ситуации. Но я бы никому не посоветовал прибегать к этому средству; уверяю вас, по части воплей монахи заткнут за пояс кого угодно и запросто переорут даже величайшего знатока подобной музыки. Кроме того, я уверен, что эта музыка, столь созвучная монашеским душам, не отпугнет этих злобных созданий, а напротив, привлечет новые их полчища, И я бы предостерег охотников-любителей от попыток приманить эту дичь, подражая ее повадкам; с таким же успехом они могли бы попытаться лазать по деревьям, как кошки или обезьяны, или извиваться, словно угри; воспользовавшись этим приемом, они едва ли поймают хоть одного монаха, но зато наживут себе множество неприятностей.

Я знаю только один действенный способ задержать победоносное шествие монахов, а возможно и полностью остановить его; к тому же, это единственный способ, к которому можно прибегнуть в нашей стране: подвергнуть это зловредное племя как можно более сильному воздействию света и воздуха – то есть, воздуха свободы и света просвещения, губительных для монашества, равно как для других губительных порождений зловонной атмосферы невежества. И, значит, мы должны впустить в логова, населенные монахами обоего пола, или, как они сами их называют, монастыри, животворящие потоки чистого воздуха свободы. Каждому монаху, независимо от пола, должна быть предоставлена полная и безусловная свобода заниматься любой ерундой, одеваться в нелепые одежды, короче говоря, распоряжаться своей особой по собственному усмотрению при условии, что это не будет причинять вреда окружающим; но в тоже время они будут вольны поступать так только пока сами этого желают, и ни секунды сверх этого. А если их предводители попытаются принудить их делать что-либо против воли или каким-либо иным образом ограничить их свободу, они должны быть подвергнуты такому же наказанию, как за свершения аналогичного акта насилия в отношении людей.

Я уже говорил о том, что монахи зарождаются под действием зловонного воздуха невежества, который равным образом служит причиной других зол, от которых люди разных стран страдали на протяжении многих веков и продолжают страдать по сей день. Следовательно, мы вполне можем ожидать, что свет знаний, уничтожив упомянутую выше причину зла, устранит и его последствия; подобно тому, как миазмы невежества и суеверия рассеиваются под действием лучей света, монашество наряду с другими продуктами загнивания интеллектуальной атмосферы, лишившись питающей его субстанции, вскоре обратится в ничто. И действительно, известно немало случаев, когда ничтожнейшие из монахов, в течение некоторого времени подвергавшиеся воздействию бодрящего воздуха свободы и животворного света познания, утрачивали свои рясы, а также другие внешние характеристики и душевные наклонности, присущие их роду, и полностью перерождались в людей, причем в людей в лучшем смысле этого слова; впоследствии они с большим успехом содействовали аналогичным превращениям других представителей того рода, к которому ранее принадлежали сами.

Следовательно, если какая-либо страна, город или селение окажутся охвачены эпидемией монашества или же в них будут наблюдаться симптомы, которые обычно предшествуют этому бедствию, долгом любого лица, ответственного за сохранение общественного порядка в стране, городе или селении – иными словами, всякого, кто имеет какое-либо влияние на людей, а также всякого, кто мыслит и чувствует как патриот и честный человек – станет забота о развитии вентиляции и освещения в человеческих душах и умах, столь необходимая во всех местностях, находящихся в области досягаемости монахов, и ради этого дела им необходимо объединить свои усилия и делать все, что в их силах. Свет – вот лучшее лекарство от монахов, он губителен даже для самых живучих экземпляров; а воздух, лишенный благотворного воздействия света, вскоре становится спертым и зловонным. Так принесем же свет туда, где воцарилась болезнь, а также в те места, которым только грозит эта напасть; но это будет не газовый свет, которым многие безуспешно пытались затмить пламя монашеских свечей - нет, на этот раз это будет победное сияние солнца, которое не только озарят чердаки и верхние этажи домов, но проникает и в самые глухие закоулки, рассеивая миазмы невежества и суеверий, среди которых так вольготно живется монахам и без которых они тощают и чахнут. И если, как это нередко случается, солнечные лучи познания, проникнув в те места, которые они никогда не посещали ранее, на мгновение ослепят глаза тем, кто привык только к свечам или газовому освещению, и перед взором несчастных поплывут какие-то странные образы, им не стоит пугаться этих временных нарушений зрения, напротив, в таких случаях желательно не отрывать взгляда от объектов, освещенных лучами познания; и пусть они не сомневаются: все оптические иллюзии, причинявшие им столько неудобства, вскоре исчезнут, и тогда вещи предстанут перед ними в своем истинном облике, а вовсе не такими, какими виделись в свете монашеских свечей или газовых рожков, которые, к несчастью, иногда предпочитают солнцу даже самые рьяные враги монахов.

Великий английский философ Бэкон сказал: «Знание – сила»; к этому можно добавить, что для победы над монахами, не говоря уже о других порождениях темноты душевной и умственной, лучшего помощника вы не найдете.

Примечания:
(3) - Мартин Писака или Мартин Скриблерус – коллективный псевдоним, которым в первой половине XVIII века пользовались члены одноименного клуба: Джонатан Свифт, Александр Поуп, Джон Гей и др.. Этим именем они подписывали сочинения, в которых пародировали излишне помпезный и напыщенный стиль некоторых своих современников.
(4) - В трактате «Об искусстве упадка в поэзии», написанном Поупом и опубликованном под именем Мартина Писаки, это четверостишие приводится в качестве примера того, как не надо писать стихи. Но кто был его автором, мне так и не удалось узнать.
(5) - Красинский явно был незнаком с понятием предела.
(6) - Подобное лечится подобным

>
Tags: "Монахология", Переводы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments